Кредиты
30.07.2012

Будут ли наши дети жить в России

Страна или корпорация? Можно ли жить в «офисе»?

В любом кризисе есть один несомненный плюс – он заставляет задуматься. До 2008 года Россия шла по восходящей – вместе с мировыми ценами на нефть. И постепенно стала превращаться в государство-корпорацию, цель которого – прибыльность. А мерило людей – успешность.

Куда ведет этот путь? Попробуем понять в ходе своего рода «заочного круглого стола» – ориентируясь на мысли и оценки людей, которые задумываются о векторах российского развития.

По дороге из «желтого кирпича»

«Тварь я дрожащая или право имею?» Пожалуй, только в России загадочные русские всерьез задаются такими вопросами, обдумывая убийство. Пожалуй, в мозгу только российского чиновника может родиться идея, как «без затрат выполнить поручение президента по преодолению бедности – посчитать по-другому, чтобы бедных оказалось меньше».

Только российскому президенту на сайте со звучным названием «pora valit» в благодарственном письме пишут: «Спасибо Вам за то, что мои будущие дети будут жить в стране с прекрасной экологией, пить чистую воду и есть натуральные продукты. Благодарю Вас за улыбчивых людей, окружающих меня каждый день, за тактичность и порядочность полицейских, за хорошо организованное дорожное движение. Одним словом, спасибо Вам за всё, что у нас сейчас есть в жизни! Мы бы без Вас никуда. Да-да, без Вас – мы бы точно никогда и никуда не решились бы! Мы – это несколько сотен тысяч человек, которые даже свою пятую волну эмиграции из России гордо называют в Вашу честь – путинской!»

Уникальная страна, уникальные люди, загадочная русская душа. Мы вечно «ждем перемен». Вот откроют железный занавес…, пройдет приватизация…, состоятся выборы и тогда….

Вот уже 20 лет Россия идет по «дороге из желтого кирпича» к свободному европейскому будущему. Как сказал вице-президент Ассоциации региональных банков России, главный редактор агентства Bankir.Ru Ян Арт: «Страна стала «экономически умной». У нее красивые офисы. У нее современная связь. У нее появились менеджеры и хэнд-хантеры, «пиар» и «эйчар», скоринг и андеррайтинг, КАСКО и «форд фокус». Она получает «бонусы» вместо премий и «компенсацию» вместо получки. Она проводит IPO и страхует его в D&O. Она хеджирует и шортит, получает степень МВА и научилась отличать баррель от поллитры. Она энергично чего-то делает, словно крот, озабоченный диверсификацией норы»

…Ощущение, словно cтрана поставила перед собой задачу стать успешной – от слова «успеть». По мнению директора Института исследования проблем психического здоровья, заведующего кафедрой медицинской и общей психологии Казанского государственного медицинского университета Владимира Менделевича, успех в нашей стране это «обладание чем-либо и склонность демонстрировать уровень своего богатства». «То есть для того, чтобы быть богатым в России, надо успеть оказаться в нужном месте, успеть что-то отхватить, успеть защититься и так далее», – подхватывает мысль Мария Голованивская, российский писатель, профессор факультета иностранных языков и регионоведения МГУ, эксперт по вопросам взаимоотношения бизнеса и власти.

Электронный почтовый ящик завален предложениями: «Правила успеха. 50 необходимых навыков», «Успешный Интернет-Бизнес. Советы практика и обучение с Нуля до Результата» – именно с такой пунктуацией и орфографией. Еще: «ВЫ НУЖНЫ ДЕНЬГАМ! Они ищут и ждут Вас здесь!» Доморощенные коучи по крайне низкой цене в $500, а то и вовсе бесплатно, готовы «разбудить в вас чемпиона», научить «Как заработать $1 тыс. за месяц, не выходя из дома», да просто сделать счастливыми.

Вспоминается фильм из советско-пионерского детства «Москва-Кассиопея» или «Отроки во вселенной», в котором роботы-вершители «осчастливили» все население планеты, превратив людей в послушных роботов-исполнителей.

«Коучинг – технология, позволяющая среднему человеку стать более успешным, – говорит в интервью Bankir.Ru бизнес-коуч и карьерный консультант, основатель группы компаний «Имикор», член консультативного совета кафедры «Управление персоналом» Высшей школы экономики Павел Беленко. – Тем, кто ленится работать над собой, никто не сможет помочь. И у государства, даже в принципе, не может существовать органа, делающего общество поголовно счастливым. Быть или не быть бедным сегодня – во многом индивидуальный выбор личности. Социальные институты этого не изменят, а вы, вместе с коучем, можете». 

В нынешнем российском обществе богатство и успешность связаны намертво, но это сделано не за счет индивидуального труда и талантов. Разбогатевшее на общенародном достоянии СССР меньшинство с помощью СМИ манипулирует общественным мнением так, что «свободное» большинство, реально ничего сделать не может. «По сути, мы имеем свободу потреблять и совершать любые извращения. Финансово-материальная свобода принадлежит ограниченному кругу лиц, – констатирует Беленко. – Свобода творчества для всех – удобная богатому меньшинству легенда, как у нас, в России, так и на западе. Платное образование резко сужает возможность для многих потенциально талантливых людей развить свои задатки. В итоге, за счет таланта, а не принадлежности к властному и состоятельному клану, приобрести реальную финансовую свободу (путешествовать по миру, не задумываясь совершать покупки) могут несколько миллионов из 6 млрд. всего человечества (меньше 1%). Смысл системы кроется в ответе на вопрос, что за общество мы строим – справедливых или для богатых? Пока создается впечатление, что для богатых. Отсюда соответствующее отношение к госслужбе. О каком служении может идти речь, если цели общества таковы, что побеждает, либо сильный, либо богатый. Изменить это можно, лишь если изменится цель верховного правителя государства, а затем и его окружения, сориентировавшись в сторону всеобщего блага».

«К сожалению, понятие успеха в России, в силу протекающей в стране эпохи первоначального накопления капитала, полностью сводится к деньгам, – рассуждает в интервью Bankir.Ru президент Ассоциации российских банков Гарегин Тосунян. – В бизнесе образовалась целая прослойка вполне приличных людей, меряющих успех бизнеса исключительно ебитдой (EBITDA – Earnings Before Interest, Taxes, Depreciation and Amortization – сумма заработка до уплаты процентов по ссудам, налогов и поправок на обесценивание и амортизацию имущества). Российское понимание слова бизнес адекватно не слову «дело», а слову «бабки». То есть успех бизнеса это не производство машин, а выручка с машин… И так будет до тех пор, пока российские бизнесмены не захотят, чтобы их дети жили в этой же стране. Сегодняшний тренд – жить так, чтобы дети жили в Англии, во Франции, в Швейцарии...».

В чем причина?

Попробуем провести аналогию. Хотя «российское понимание слова бизнес адекватно слову «бабки», а не «дело», эти самые «бабки» все же нужно как-то получить, а значит, что-то сделать, как минимум прийти в офис утром и досидеть там до вечера. Именно досидеть. «Ведь 99% должностей в России – это присутственные места! Оплачивается не сама работа, а время, за работой проведенное», – рассказывает основатель и руководитель электронного издательского дома «Ройбер» Максим Спиридонов. – Передо мной лежит трудовой договор, в котором нет ни одной обязанности сотрудника. Лишь краткое: «на основе должностной инструкции». То есть либо можно делать все, что угодно, либо только то, что сам захочешь. Если захочешь. Кто смирился с участью офисного раба, тот найдет утешение в биографии Кафки. Ведь типичный офисный планктон своего времени, а меж тем прославился как писатель. Стандартное повышение – не за заслуги, а положено так. Грустно? Но ведь даже если льва посадить в клетку, то унылая пародия на царя зверей выйдет. А тут человека разумного, да в офис сунуть…».

Вот и ждем окончания рабочего дня, минуты считаем, ведь хочется себя человеком чувствовать, а не «планктоном офисным». Эмоции?

«Представление о служащих как об «офисном планктоне» является упрощением. В нем отражается только социально-функциональная характеристика и отсутствует биологическая и духовная компоненты. Это унижает, деформирует личность. Признание кого-то «планктоном», лишенным прав влиять на рабочую ситуацию – заблуждение, порожденное рынком, – говорит в интервью Bankir.Ru заведующий кафедрой психотерапии и наркологии Казанской государственной медицинской академии, академик международной Академии психологических наук Анатолий Карпов. – Сегодня духовные, нравственные, творческие характеристики людей не имеют адекватной цены, вообще не принимаются во внимание. Но этот нецивилизованный рынок не вечен. Он в кризисе, причина которого в том, что из структуры человека и общества удаляют духовные, нравственные, гуманитарные компоненты. Сила «сильных мира сего» только на нецивилизованном рынке оценивается размером капитала и близостью к «телу хозяина».

«Персональная успешность стала единственным мерилом успеха вообще, – дополняет Ян Арт. – Приходя с работы, вы все равно остаетесь в «офисе», именуемом корпорация «Россия», и обязаны быть эффективны, так как строите «мегасовременную, гигаэффективную и ультрамодернизированную систему. Вот только выражаясь словами героя одного известного фильма: «Это не система. Это страна».

«Вы разрываетесь между романтикой противостояния и желанием приспособиться и выжить», между желанием сделать карьеру, стать эффективным и успешным и… остаться целостной личностью, самим собой, – глаголет виртуальный голос народа Mr. Freeman. – Он хотел стать музыкантом, а вместо этого выращивает на жопе офисные пролежни, она хотела стать актрисой, но научилась лишь имитировать оргазм, а все сцены из спектаклей отыгрывает на кухне, и что в итоге: треть жизни на сон, треть на срать, жрать, ржать, и треть на ненависть к «любимой работе», – резюмирует этот популярный выразитель интересов «населения» сети.

«Это «население» сети обладает всеми возможностями для того, чтобы вместе с государством совершенствовать реальную жизнь реальной России», – утверждает президент и председатель правления Сбербанка Герман Греф.

Так имеет ли смысл жизнь старушки-процентщицы? Как отвечает герой романа Достоевского: «Конечно, она недостойна жить, но ведь тут природа. – Эх, брат, да ведь природу поправляют и направляют, а без этого пришлось бы потонуть в предрассудках. Без этого ни одного бы великого человека не было».

Слишком много «зря»

«Идея повышенной эффективности в рамках «экономической социализации», идея корпоративного государства, имеющая еще одно общеизвестное название – фашизм (итал. fascismo от fascio «пучок, связка, объединение»), была впервые выдвинута Бенито Муссолини еще в 1922 году. Идея в корне порочна, – говорит Гарегин Тосунян. – Во-первых, она создает основу для тоталитаризма, куда более эффективной, чем демократия, с точки зрения управления, системы. Явно Сталин был более эффективным управленцем, чем Брежнев, Горбачев, Ельцин. Но, с точки зрения государства, социума, общества, это не означает, что нужно возвращаться к его методам. Во-вторых, экономика должна быть социальной, а не социум должен быть экономичным. Еще один момент, о котором необходимо сказать, – существующая доктрина об имморализме государства. На первый взгляд, все логично: государство устанавливает законы, значит, к самому государству законы о морали не применимы, оно само «запускает» мораль. СССР, фашистская Германия, Италия Муссолини примерно так и пытались построить свое существование. Но действия самого государства должны быть продиктованы целесообразностью, а не моралью. Эта доктрина опровергнута современным миром. Государство не может быть имморальным. Закон о холокосте был крайне «эффективен»: мыло, матрасы, костяная посуда, но за такое судят и вешают. Имморализм государства начинается с разговоров о его эффективности. Оно не обязано быть эффективным, лишь бы было социальным», – утверждает Тосунян.

Однако существует и другое мнение: «Если бюджет является средством социального вспоможения, это не дает никакой отдачи, – считает Герман Греф, – нужно создавать механизм для зарабатывания». Одним из звеньев этого механизма в своей статье, опубликованной в «Независимой газете», он назвал «селекцию людей – отбор из числа социально активных граждан народных экспертов – наиболее продуктивных и компетентных людей по их вкладу в результаты совместной работы». Объяснялся такой подход тем, что «неучастие широких слоев общества в государственном управлении – одна из ключевых проблем современной России».

«В XXI веке уже нельзя ставить задачу формирования в России гражданского общества методами прошлого столетия: так называемая «работа с населением» с развитием сетевых технологий должна перекочевать в Интернет, – уверяет общество и власти президент Сбербанка. – У нас есть проблема: замкнутость элиты. И происходит она от того, что не работают вертикальные социальные лифты. Для молодого человека важна даже не величина зарплаты, а перспектива. Он должен понимать правила игры, по которым все организовано, важно иметь перспективу продвинуться на самый верх пирамиды».

«Интернет-среда, в виду ее анонимности, стала средой некого социального извращения, канализацией, – возражает Ян Арт. – Если бы Интернет был «личностным», с указанием имени и фамилии рядом с IP‑адресом – тогда да, краудсорсинг мог бы стать основой системы управления страной. К тому же – контроль над Интернетом в России так или иначе присутствует. Глупо думать, что Интернет может стать зоной безупречной демократии, если в обществе такой демократии не существует. Интернет – всего лишь техника… Относительно «карьерной вертикали и правил игры» – это крайне ограниченный подход. Талантливый художник, начавший свою деятельность в 20 лет, и продавая к 60 годам свои картины за миллионы долларов, остается просто художником, построившим успешную горизонтальную карьеру. К сожалению, в России самореализация не воспринимается как карьера. Возможно, причина в том, что финансовый успех в нашей стране более, чем в какой-либо другой, зависит от должностного уровня. Там, если растет твой бренд, растет и финансовый достаток, у нас же кратчайший путь к наибольшим деньгам – должность».

«Наши власти, даже в самых лучших своих проявлениях, управляют страной как большой корпорацией. Благое желание освоить-таки необъятные просторы Сибири и Дальнего востока выродилось в планы о создании гигантской государственной корпорации по управлению ресурсами 16 регионов. Корпорации будут принадлежать ресурсы, дороги, буровые установки, все, что может принести эффективный доход. Вычленение всего хорошего и «выброс мусора» – великолепный подход для бизнеса, но – прямой путь к потере Сибири и Дальнего Востока как регионов, – настаивает Ян Арт. – Государственный подход – управление территорией в целом, а не только ее «плюсами». Успешный менеджер еще не означает – успешный лидер страны».

Говорят, что по данным некоего «закрытого» доклада для нормального экономического функционирования России достаточно 40 млн. человек, обслуживающих нефте- и газодобывающие отрасли. Остальные 100 млн. из 140 млн. населения страны оказываются «лишними» людьми.

В одной из своих колонок Ян Арт писал: «Есть у «офисного» подхода одна серьезная проблема. В нем «неэффективные» люди перестают считаться сколь либо значимыми вообще. Просто значимыми для жизни. Они – мешают, они – зря. Зря бомжи, зря старушки с протянутой рукой в переходе, зря пенсионеры, зря плохие заемщики, зря безработные… Слишком много «зря» для страны, даже озабоченной EBITDой».

«Сначала планировали праздники. Потом аресты. Потом решили совместить»

Изменить положение дел под силу только человеку, способному управлять элитой общества. История знает пока лишь один способ управления элитой – тиранию в интересах общества, излагает свой взгляд на проблему Павел Беленко. Пример – «государево тягло» – система чиновничества, существовавшая на Руси до Екатерины II и Павла I. Собственность разрешалось иметь лишь в процессе службы государю. Крестьяне «создавали продукт», служивые люди, рискуя жизнью, их защищали – справедливое общество. При Екатерине и Павле впервые появилась возможность наследования имущества, дарованного царем за службу. Возможность обладания большим состоянием создала возможность борьбы с верховным монархом. Постепенно это привело к нарушению общественного согласия. Дворянство получило возможность жить со своих имений, еще больше эксплуатируя крестьян, при этом игнорируя службу по защите общества. Как следствие – Пугачевский бунт и более отдаленная революция 1917 года.

Тосунян предлагает вспомнить картинку из советского учебника истории, иллюстрирующую социальную структуру общества при царизме: внизу пролетариат и крестьянство, над ними солдаты, духовенство, высшие сановники и царская семья. «В России все еще пытаются создать подобную систему: социум – часть предпринимателей, а самый главный предприниматель – государство – вертикальная незамкнутая цепочка. Многовековая история доказывает, что хорошо функционирующее государство – не «Вавилонская башня», не строение и не фирма».

Проводя реструктуризацию армии Великобритании, Маргарет Тэтчер говорила: «Эффективной работой железных дорог, фабрик, банков пусть занимаются предприниматели, а мы получим от них деньги и займемся тем, чем и должны заниматься – социальными вопросами». Последствиями реформ Маргарет Тэтчер стало ослабление роли государственных корпораций в экономике, но – усиление роли государства в области соблюдения законности и правопорядка. Расширились полномочия судов и полиции. Исчезла возможность наживания богатства «любой ценой и всеми средствами». Был осуществлен возврат к «викторианским моральным ценностям», в число которых входят бережливость, аккуратность, трудолюбие, соблюдение прав личности, уважение к семье и религии. 

«Практика последних лет показывает, что чем меньше государство имеет собственности, тем лучше оно справляется со своими социальными обязательствами. К примеру, во Франции, где институт государственной собственности еще очень силен, меньше социальных благ, чем в Швеции, где государственной собственности очень мало. Бизнесмен работает на государство (в виде налогов), а государство работает на социум», – добавляет Гарегин Тосунян.

В России очень любят приводить яркий пример такого государства – Швецию. В Швеции состоятельные граждане отдают 50% своих доходов государству, они получают отличное и, по сути, бесплатное (за счет социального страхования) медицинское обслуживание, великолепные дороги, не требующие средств на ремонт автомобиля, гарантированное равнозначное отношение правоохранительной системы и так далее и тому подобное. В России налогообложение таково, что государство, даже имея на то желание, не справится с подобными задачами.

«Если мы хотим максимизировать благосостояние – налоговая шкала должна быть регрессивной, иначе вырастет отток капитала из страны, – объясняет положение вещей в интервью Bankir.Ru управляющий директор группы компаний «АЛОР» Сергей Хестанов. – Если же цель – равенство (ценой снижения общего благосостояния общества в целом), прогрессивная шкала решит эту задачу эффективнее».

Но чьё благосостояние мы хотим максимизировать? Насколько обобщено «общее благосостояние общества»? Чем придется заплатить за максимизацию?

Американский философ Джон Ролз еще в 1960‑х годах сказал, что модель справедливости не работает там, где свободу обменивают на благосостояние.

Нынешняя Россия – минимум три разные страны. Как пишет географ и регионалист Наталья Зубаревич: «Одна жизнь в Москве, Петербурге, в городах-миллионниках. Другая – в индустриальных моногородах, где остановка предприятия означает крах всей жизни. Там ценят стабильность и держатся за нее всеми способами. А есть еще Россия малых городов, поселков городского типа… Там от власти нужно совсем другое: «проголосую за кого хотите, только дорогу отремонтируйте». Это три разные России, а страна одна. И основной вопрос нашего будущего – научатся ли три России понимать друг друга. Или это всякий раз будет: «вот эти – быдло», а «вот эти зажрались». Сможем договориться – будет другая история».

Известный политолог Георгий Бовт рассказывает о шкале эквивалентности, которую используют все европейские страны для выявления критериев бедности. (Минфин планирует переход на такую шкалу по некоторым позициям потребительской корзины). «Под бедными в мире понимают (выделяют им пособие) и тех, кто не может вовремя и без морения детей голодом платить взносы по ипотеке, не может раз в год проводить недельный отпуск вдали от дома, что тоже считается не роскошью. Сейчас в мире принято учитывать и бедность по доходам, и относительную бедность по сравнению с возможностями сограждан. Именно она может породить у человека ощущение собственной обездоленности в сравнении с другими и повлиять на мятежные настроения народов. В странах, с которых мы списываем законы, политика направлена на увеличение потребительских возможностей. Постоянные покупки позволяют мануфактурам работать, платить людям зарплату, которую они несут в магазины… Там зорко смотрят, чтобы народ шел за кредитами. На этом держится вся экономика общества потребления. У нас экономика покоится на других трех китах: нефть, газ, металлы».

У нас другая система ценностей. «По такой системе ценностей человек, совершивший мошенничество для того чтобы вернуть кредит, считается хорошим, а честный, но потерявший работу и возможность вовремя погасить кредит человек – плохой, – иронизирует Ян Арт. – Давайте приравняем должников к уголовным преступникам» – еще совсем недавно такие предложения на полном серьезе поступали в законодательные органы. Если бы они были приняты, мы сейчас бы имели не 4 млн. зеков, а все 14 млн.»

«У нас успех и неуспех более дифференцированы, чем в Европе. Для безработного неудачника и миллионера Европы одинаково доступны отремонтированные дороги, надежные полицейские, ухоженные, чистые парки. Российскому миллионеру, пожелавшему прогуляться по чистому парку, необходимо его, как минимум арендовать, а лучше купить, безработный же вовсе лишен такой возможности. То есть европейская бедность на порядок комфортнее российской. По-видимому, с точки зрения российского государства-корпорации, чистоты на всех не хватит. Можно собрать больше налогов с богатых, но если результаты этих сборов никто не заметит – ни бедный учитель, ни олигарх, – следующие сборы будут нулевыми. И это естественно. Я согласен делиться с обществом, но я не согласен отдавать», – констатирует Арт.

Еще немного об эффективности

«Социальные гарантии обеспечиваются за счет доходов бюджета. Доходы бюджета пополняются налогами и поступлениями от экспорта. Планируемая приватизация госсобственности сама по себе никак не повлияет на социальные гарантии. Более того, отказ от финансирования государством убыточных предприятий снизит госрасходы. Как показывает мировая и российская практика, частные предприятия работают более эффективно, нежели государственные», – резонно заявляет Сергей Хестанов.

«Конечно, эффективно продать некое государственное предприятие олигарху, выручить за него некие деньги и употребить их для решения неких насущных задач, НО только, если мы корпорация. Если мы государство, выгоднее, наконец, породить класс акционеров-миноритариев – большого количества людей владеющих миллионными долями госпредприятий, – высказывает свое мнение Ян Арт. – Например, желая построить безубыточное предприятие, «Почта России» помогает ростовщикам выдавать кредиты под 700% годовых, искренне не понимая, что почта не должна быть коммерческим предприятием и приносить прибыль, что это целый общественный институт, которому пятьсот лет. Говорят, Национальная почта Америки приносит государству убытков на $7 млрд. в год, но занимается тем, для чего она создана – обеспечивает американцам эффективную почтовую связь, а не государству – прибыль… Английский моральный кодекс джентльмена гласит: не все из того, что разрешено, следует делать. Перефразируем: не все из того, что неэффективно не следует делать, иногда надо делать то, что не приносит выгоды».

Способы решения

«Я думаю, что отовсюду надо вовремя уходить. Ты должен работать, пока ты ценен для организации, и при этом работа тебе интересна. Но, если пропадает драйв и ничего нового ты дать уже не можешь, нужно уходить», – считает Греф.

«Мое мнение – неплохо бы поучиться у Сингапура. Но поскольку по Конституции у нас социальное государство, а на социальных программах «распиливаются» триллионы, то мы так и будем оставаться социальным государством», – высказывается президент рекрутингового портала Superjob.ru Алексей Захаров.

«Идея проста, система контролирует вас, пока вы одинаковые, но если каждый начинает думать не по лекалу, у системы не хватит, ни рук, ни методов, ни правил чтобы отшлепать всех», – утверждает Mr. Freeman.

Известный экономист Михаил Делягин считает, что «истощенные постоянной борьбой за существование, мы не находим в себе сил противостоять второстепенным по отдельности проблемам, образующим среду нашей жизни, и предпочитаем не бороться с мерзостью, а привыкать к ней, – тем самым ей подчиняясь. Единственный способ исправить нагромождение подлостей и нелепостей, в которое постепенно превращается наша жизнь, – это непримиримость к ним. Пора перестать воспринимать варварство как охраняемые законом «особенности национальной культуры». Это совокупность пороков, подлежащих уничтожению».

«Не все так плохо. Российский народ быстро обучается и цивилизуется. Но нужна воля сверху, – утверждает Ян Арт. – Во главе государства должны быть лидеры социальные, а не управленческие или экономические. Хороший управляющий, к примеру, Газпрома, и хороший премьер-министр – это абсолютно разный функционал. У нас же любого министра поощряют за показатели бизнесового, а не социального характера».

Российский экономист Андрей Илларионов привел пример успешного социального лидера. Таким, по его мнению, был последний президент Чехословакии и первый президент Чехии писатель и драматург Вацлав Гавел.

«Самым важным для выхода из тоталитарного и авторитарного общества является приход к власти людей, понимающих, что такое права человека, и защищающих их. Это оказывается самым важным фактором, важнее, чем любые знания, любые представления, любое наличие тех или иных ресурсов. Успех произошел там, где пришли люди, которые, казалось бы, не должны были прийти к власти, были не готовы к государственной работе», – рассказал Илларионов.

Трудно ли будет, долог ли путь, и будут ли потери? Будут.

«Вряд ли стоит говорить о каком-то точном сроке «периода потерь». Нам не дано предугадать, сколько длится та или иная фаза развития. Но то, что мы вслед за миром входим в фазу «собирания камней» очевидно даже не экономистам», – настаивает Владимир Менделевич. – Для каждого из нас существует своя возможность пройти этот период с минимальным ущербом. Причем тактик может быть несколько. Самой худшей является отрицание самой возможности появления «периода потерь» или убеждение, что «нас это не коснется».

Основной стратегией минимизации потерь я бы счел переориентацию ценностей – со сверхценности, приписываемой успешности, на значимость межличностных коммуникаций, семьи. То есть, важным становится поиск сфер жизни, которым не присуща характеристика успешности. Это может быть интеллектуальный труд, духовный рост, дружба, любовь. Несомненно, важной в такой период станет семейная поддержка».

Итак, жить, чтобы работать, или работать, чтобы жить, растить детей, быть счастливыми? У каждого – свой ответ на этот вопрос. Но очень многое зависит от того, какой ответ на этот вопрос дает Россия.

Юлия Лукашенко, Bankir.Ru

«Кредит Банк 24»
© 2008 — 2021
p